Читать
Акафист
Архангелу
Михаилу
Акафист
Божией Матери
пред иконой
Ея Казанская
Акафист
Божией Матери
пред иконой
Ея
Неупиваемая
Чаша
Акафист
Божией Матери
пред иконой
Ея Тихвинская
Акафист за
единоумершего
Акафист Пасхи
Беседа
преподобного
Серафима
Саровского с
Н.
Мотовиловым о
стяжании
Святого Духа
Великопостная
молитва
святого
Ефрема Сирина
Деяния святых
апостолов
Житие
Преподобного
Серафима
Саровского
Жития
мучеников
Терентия
Помпия
(Публия)
Африкана
Максима
Зинона
Александра
Феодора и
иных
Канон
Ангелу-Хранителю
2
Канон
Богородице
Канон всем
святым
Каноны
бесплотным
силам
Крестобогородичный
Молитва и
тропари
преподобного
Серафима
Саровского
Молитвы ко
Господу
Иисусу Христу
Молитвы
святой
равноапостольной
княгине Ольге
Молитвы
тропари
кондаки
величания
святому
равноапостольному
великому
князю
Владимиру
Мытарства
преподобной
Феодоры
Неоязычники.
Ставим точки
над i
Основы
социальной
концепции
Русской
Православной
Церкви
Повседневное
исповедание
грехов
Последование
к причастию
Псалтирь
(каноническая)
Троицкий
цветник
Тропарь,
Кондак и
Величание
Пресвятой
Богородице в
день Ея
Рождества
Тропарь,
Кондак и
Величание
Пресвятой
Богородице в
день успения
Ея
Список книг для скачивания
Гостевая книга (2)
Помощь сайту

Житие благоверного князя Александра (в схиме Алексия) Невского

Житие благоверного князя Александра (в схиме Алексия) Невского

ЖИТИЕ БЛАГОВЕРНОГО КНЯЗЯ АЛЕКСАНДРА (В СХИМЕ АЛЕКСИЯ) НЕВСКОГО

Святой благоверный великий князь Александр Ярославич[1] родился в 1219 году, 30 мая, в городе Переяславле[2]. Отец Александра Ярославича, великий князь Ярослав Всеволодович, по отзывам его современников, был кроткий, милости-вый, благочестивый, всеми любимый князь. Мать благоверного Александра, бла-говерная княгиня Феодосия, своим благочестием и подвижничеством еще при жизни своей приобрела и от современников имя святой княгини[3]. Под надзором благочестивых, нежно любивших его родителей и проходили детские годы жизни благоверного князя Александра. По тогдашнему обычаю его рано начали учить, и так как при воспитании больше всего заботились тогда о развитии в душе ребенка страха Божия и благочестия, то и учили благоверного князя прежде всего священным книгам – Евангелию, Псалтири, любимой в святой Руси священной книге, в мудрых словах которой на-ши благочестивые князья искали и находили себе утешение в самые тяжелые минуты своей жизни, когда ни от кого, кроме Господа, нельзя было ожидать ни помощи, ни утешения. Господь с детских дней готовил в благоверном князе Александре светильник, го-рящий верою и добродетелями. По свидетельству древнего описателя жизни благоверного князя, никогда он не предавался детским забавам и развлечениям. Любимым его занятием было чтение священных книг, любимым отдыхом – пла-менная молитва к Господу, пример которой он постоянно наблюдал в лице своей благочестивой матери. Пением церковных песнопений услаждал он свою душу, постом и воздержанием укреплял и развивал свои телесные силы. Наряду с книжным обучением в княжеской древнерусской семье много внимания обращалось и на воспитание физическое: на развитие силы и ловкости, уменья владеть мечом и копьем, ездить на коне и т.п., так как князь должен был быть опытным не только в подвигах духовных, но и в подвигах ратных, должен быть не только воином Христовым, но и воином земным, уметь защитить святую Церковь и силою слова и, когда это требовалось, силою меча. И благоверный князь Алек-сандр, непобедимый витязь, как называли его современники, в совершенстве усвоил эту сторону княжеского воспитания и для своих соратников был не только руководителем, но и образцом ратной доблести. Рано начинали подготовлять юных князей и к предстоявшей им правительствен-ной деятельности. И здесь для благоверного Александра высоким примером и об-разцом для подражания мог служить его знаменитый отец, этот, по отзыву совре-менников, страдалец за русскую землю, положивший душу свою за вверенную ему Богом в управление страну. Но недолго благоверному князю Александру при-шлось жить под родительским кровом и попечением; очень рано пришлось ему вступить на самостоятельный жизненный путь. Богатый в то время Великий Новгород, владевший почти всем теперешним севе-ром Руси, «вольный» город, сам предписывавший себе законы и порядки, сам выбиравший себе князей и удалявший их, – предложил княжеский стол отцу бла-говерного князя Александра Ярославу. Ярослав Всеволодович принял это пред-ложение; но он не мог примириться с тем подчиненным положением, в каком на-ходился князь у новгородцев. В 1228 году, разгневавшись на новгородцев за их непокорность, Ярослав Всеволодович удалился в свой Переяславль, оставив в Новгороде, на попечении доверенных своих бояр, двух малолетних своих сыно-вей – Феодора и Александра. 5 июня 1233 года совершенно неожиданно скончал-ся старший из княжичей, в то время как шли приготовления к его свадьбе, и бла-говерный князь Александр остался одиноким в чужом для него городе. Нелегко было его положение здесь. С одной стороны, свободолюбивые новгород-цы хотели, чтобы молодой князь не выходил из-под их воли, послушно исполнял их желания, считался с их вольностями и обычаями. С другой стороны, твердый в своих стремлениях Ярослав Всеволодович требовал от сына идти тою же доро-гою, какою шел он, заботиться о возвышении в Новгороде княжеской власти, не считаясь с вспышками недовольства этим новгородцев. Сколько от юного князя требовалось твердости воли, осторожности и в то же время уменья обращаться с людьми, снисходительно относиться к их взглядам и привычкам, чтобы, выполняя план отца, привлечь к себе доверие и любовь новгородцев, не хотевших посту-питься чем-либо из своих вольностей. Он жил здесь как бы между двух огней, все-гда настороже, успешно обходя все трудности. Им доволен был отец; его полюби-ли новгородцы, называли его «наш князь» и гордились тем, что у них княжит Алек-сандр, которого каждая русская область хотела бы видеть своим князем. Не одним умом и мудрым управлением привлекал к себе умы и сердца новгород-цев благоверный князь Александр. Привлекали их к святому князю и его редкие душевные качества, а также, наряду с духовною красотою, необычайная красота телесная, которая поражала всех, кто хоть раз видел благоверного князя. О том неотразимом впечатлении, которое производил благоверный князь Александр своею внешностью, в древнем его житии сохранилось следующее известие. В Новгород прибыл один из немецких рыцарей, по имени Андриаш. Пораженный дивною красотою благоверного князя Александра, он по возвращении на родину в следующих словах передавал своим соотечественникам свои впечатления: «Я прошел многие страны, видел много людей, но ни среди царей, ни среди князей я не встретил ни одного, который мог бы сравняться с князем Александром». Такое же впечатление произвел величественный образ благоверного князя Алек-сандра и на страшного завоевателя Руси – Батыя. Что же касается русских лю-дей, современников святого Александра, то они, описывая внешний вид своего князя, подобно немецкому рыцарю, не могли подыскать сравнений из современ-ной жизни. По красоте они сравнивали благоверного князя с патриархом Иоси-фом, которого фараон поставил начальником над всею Египетскою страною, по силе – с ветхозаветным судиею Самсоном, по уму – с царем Соломоном, по муже-ству и военным доблестям – с древним римским императором Веспасианом[4]. Когда благоверный князь говорил с народом или отдавал приказания своим вои-нам, то, замечает современник – описатель жития князя, его голос звучал как тру-ба. Но еще больше привлекал к себе благоверный князь своею духовною красотою, которая современникам его казалась такою же необычайною, как и красота телес-ная. «Он был милостив паче меры», – заметил летописец. Милосердие представ-ляло собою отличительную, наследственную черту в княжеской семье благоверно-го князя Александра. Ею отличались его родители, Ярослав и Феодосия, ею стя-жал себе общую любовь дядя благоверного Александра, великий князь Влади-мирский Юрий Всеволодович, ее заповедал предок святого Александра, великий князь Киевский Владимир Всеволодович Мономах, великий древнерусский мило-стивец, привлекавший к себе всех своею щедростью и готовностью помочь каждо-му нуждавшемуся. События новгородские, при которых проходила юность благоверного князя Алек-сандра, особенно должны были содействовать развитию в святом князе этой уна-следованной им от предков черты. Богатый торговый Новгород вследствие не вполне благоприятных почвенных условий для земледелия нередко страдал от недорода и бесхлебья. В такое время цена на хлеб страшно поднималась, и бед-ному люду иной раз угрожала голодная смерть. Подобное несчастие и произошло в первые годы жизни благоверного князя Александра в Новгороде. В 1230 г. вследствие раннего мороза в Новгородской области погибли все озимые посевы. Подвоза хлеба не было, так как и в других местах Руси был недород хле-ба. Незначительную помощь новгородцы могли получить от западных своих сосе-дей, немецких купцов, с которыми Новгород вел широкую торговлю. Но того, что могли доставить иностранные купцы, было слишком мало. За недостатком хлеба начали есть мох, липовую и сосновую кору, желуди, потом принялись за конину, собак и кошек, но и этой пищи не хватало. Множество непогребенных трупов лю-дей, умерших от голода, валялось по улицам; некому было позаботиться о их по-гребении, каждый жил под страхом такой же ужасной смерти. Голод, казалось, за-глушал в сердцах людей все человеческие чувства. Брат брату, отец сыну, мать дочери отказывали в куске хлеба. Родители продавали детей в рабство, только бы добыть себе этот несчастный кусок. Наконец, обезумев от голода и отчаяния, начали есть человеческие трупы, а некоторые доходили до такого неистовства, что нападали на живых людей, убивали их и поедали. Дороги и улицы опустели, каждый боялся выходить или выезжать из дома. Никакие казни не останавливали пойманных и уличенных; голод пересиливал страх наказания и смерти. Всякий гражданский порядок приходил в разрушение: начались грабежи, поджоги жилищ с целью отыскать как-нибудь запасы хлеба, началась братоубийственная резня. Благоверный князь Александр, тогда почти еще ребенок, переживал вместе с нов-городцами все эти ужасы, и нужно представить, как они повлияли на его впечат-лительную детскую душу. Но это несчастие не было единственным. Не один раз повторялись, в меньшей лишь степени, такие же бедствия и позднее; напоминая собою пережитое, они вселяли страх и за будущее. В благоверном князе эти несчастия бедного люда вызывали к нему особую жа-лость. По свидетельству древнего жизнеописания, Александр Ярославич был ис-тинным другом всех нуждающихся и обездоленных, отцом вдовицам и сиротам, питателем нищих и убогих. Памятуя заповедь Спасителя не собирать себе сокро-вищ на земле, он щедро оделял нуждающихся, и из княжеского дома никто не ухо-дил неудовлетворенным в своей просьбе. Наряду с страшными бедствиями Божьего наказания благоверному князю Алек-сандру, живя в Новгороде, приходилось много наблюдать и бедствий, происхо-дивших от человеческого произвола и несправедливости. Свободный город, так дороживший своею вольностью, не всегда и не ко всем был одинаково справедлив и заботлив. В народных собраниях, на которых решались все государственные дела, нередко под влиянием богатых людей проходили та-кие постановления, которые тяжело отзывались на судьбе людей бедных и спра-ведливо вызывали с их стороны ропот и недовольство. Обиженные не всегда мог-ли найти защиту у людей, стоявших у власти, так как обычно эта власть, приво-дившая в исполнение постановления народных собраний, принадлежала тем же богатым людям. И нередко недовольство переходило в открытое возмущение; враждующие стороны жестоко расправлялись с теми, кто казался им главным ви-новником; на Волховском мосту[5] происходили ужасные зрелища: живых людей сбрасывали в реку, и только голос новгородского святителя, призывавший забыть вражду и злобу, очистить себя молитвою от братской крови, останавливал эту братоубийственную вражду. Новгородский князь не мог в таких случаях предпри-нять что-либо для успокоения города, он вынужден был оставаться сторонним зрителем происходивших ужасов, так как его вмешательство вместо успокоения могло бы вызвать еще большее раздражение. По новгородским взглядам, не дело князя – вмешиваться во внутренние новгородские дела. Бывали затем случаи, ко-гда повод к народным волнениям подавали и сами князья и особенно их бояре и дружинники, не всегда справедливо относившиеся к местному населению. Много заботился благоверный князь Александр о том, чтобы его подчиненные в своих отношениях к населению не подавали никаких поводов к недовольству или жало-бам. Мудрые советы давал он своим дружинникам о том, как нужно им пользо-ваться своею властью. «От Бога, – говорил он, – получили мы власть над людьми Божиими и в страшный день суда Божия должны будем отдать отчет в пользовании этою властью. Огра-див себя страхом Божиим, помня этот день всеобщего воздаяния каждому по де-лам его, со всею справедливостью производите суды; не смотрите на лица и по-ложения тяжущихся, будьте одинаково внимательны как к богатому, так и к бедно-му. Наказывая виновных, не будьте жестоки, соразмеряйте милостью наказание. Ничего не делайте под влиянием гнева, раздражения и зависти. Не забывайте нуждающихся, помогайте всем, творите «нещадную» милостыню, чтобы и себе за-служить милость Божию». Несомненно, что благоверный князь Александр не ограничивался лишь подобны-ми наставлениями, но, помня завет мудрого своего предка, Владимира Мономаха, советовавшего князю во все вникать самому, не поручать делать другим того, что сам можешь и должен сделать, внимательно следил за действиями своих прибли-женных. И благодаря этому почти никогда не нарушались мир и согласие между князем и новгородцами, ни разу не высказано было со стороны последних упрека князю или его дружинникам. «Князь наш без греха» – вот отзыв новгородцев о святом Александре. Этот отзыв они повторяли и в такие минуты, когда, под влия-нием недоброжелателей, обычное согласие готово было, по-видимому, рушиться, когда, забывая о заслугах князя, виновники раздора готовы были сказать обычные в таких случаях слова: «Ты, князь, сам по себе, а мы сами по себе», то есть боль-ше нам не нужен, иди, куда хочешь. Но не с одними трудными условиями новгородской жизни приходилось иметь де-ло благоверному князю Александру. В годы его юности Господь ниспослал вели-кое испытание и всей Русской земле. Еще в 1223 г. на юге России появился страшный завоеватель, никому до того времени не известный, – татары. Южно-русские князья потерпели от татар страшное поражение на берегах речки Калки[6], от которого, по словам современников, на целые 200 лет печальна стала Русская земля. Но победитель, как бы удовольствовавшись этою победою, не продолжал своего наступательного движения, оставил на время Русь в покое. На северо-во-стоке Руси не обратили должного внимания на грядущую беду, не думали о том, что страшный враг может появиться опять. Среди князей шли раздоры, которые еще более ослабляли Русь. И вот, когда через 14 лет после Калкского погрома сно-ва в пределах Руси появились татары, они не встретили на своем опустошитель-ном пути почти никакого отпора. Предводитель татар Батый, переправившись с своими ордами через Каму и Волгу, опустошал одно за другим русские княжества. Рязань, Москва и стольный град тогдашней северо-восточной Руси Владимир представляли собою одни развалины. Великий князь Юрий Всеволодович попы-тался было остановить татар, дал им битву на реке Сити[7], но потерпел пораже-ние и сам погиб в этой несчастной битве. Разорив другие встретившиеся на их пути города, татары подвигались к Новгоро-ду. Но, замечает современник этих страшных событий, молитвами новгородских святителей, князей и преподобных Господь защитил Великий Новгород и новго-родского князя: не дойдя 100 верст до Новгорода, татары поворотили на юг, по-шли разрушать матерь русских городов – стольный град Киев. Со времени этого нашествия начался в русской истории тяжелый период, извест-ный под именем татарского ига. Великокняжеский престол занял отец благоверного князя Александра Ярослав Всеволодович. Приехав во Владимир, столицу тогдашней Руси, он нашел здесь лишь развалины и трупы. Началась неутомимая деятельность князя: очищен был город от трупов, возвращено и успокоено разбежавшееся население, восстанов-лен порядок. Но полного спокойствия не было, так как никто не знал, что предпри-мет грозный завоеватель, чем закончит он свой разрушительный набег. Боялись всюду нового нападения хана на Русь и повторения прежних ужасов. Население было так напугано, что, по словам современника, заслышав лишь одно слово «та-тары», каждый бежал, куда придется, не зная, куда бежит. Ярослав Всеволодович для успокоения народа и для того, чтобы выяснить, какие отношения будут у хана к России, поехал в Орду просить милости у Батыя. Много трудов, огорчений и унижений пришлось пережить и испытать благоверному кня-зю за это путешествие, чтобы склонить на милость грозного хана. Но Ярослав Все-володович сумел расположить к себе Батыя. Современник летописец сообщает даже, что в татарской Орде с честью приняли русского князя и, отпуская его на Русь, передали ему верховную власть над всеми русскими князьями. Русские люди могли теперь несколько успокоиться от пережитых ужасов и от тре-вожных мыслей о будущем. Правда, татары потребовали от русских поголовной, очень тяжелой дани и беспрекословного исполнения всех их требований, но они не беспокоили их своими набегами, жили вдали от них[8], оставили неприкосно-венными порядок русской государственной жизни и, что особенно было важно, русскую веру, эту основу гражданского порядка древней Руси и залога ее будуще-го возрождения – освобождения от тяжелого ига. Проживая в Новгороде, вдали от татар, благоверный князь Александр Ярославич не принимал ближайшего участия в деятельности своего отца по восстановлению порядка в северо-восточной Руси. Да об этом и некогда было ему подумать. Од-новременно с тем, как северо-восточной Руси грозила гибель от татар, северо-за-падным русским городам – Великому Новгороду и Пскову – угрожал не менее опасный враг – шведы, немцы и литовцы. Пользуясь разгромом Руси татарами, невозможностью со стороны великого князя подать помощь новгородцам и псковичам, они усилили свой натиск на погранич-ные русские города и надеялись без особых усилий подчинить их своей власти. Страшная опасность угрожала русскому северо-западу. Дело шло здесь не только о возможности утратить свою политическую самостоятельность, оказаться ото-рванными от Русской земли, но утратить и веру православную. Западный враг де-лал дерзкое покушение на эту вековую русскую святыню, которой не тронул даже языческий завоеватель. Уже давно со стороны пап раздавался призыв о необхо-димости бороться против «схизматиков»[9] силою меча, потоками крови привести их в подчинение папе и католической церкви. Татарский погром представлялся для этого, по-видимому, очень благоприятным временем, и неудивительно, если призыв к борьбе против православия стал настойчивее раздаваться со стороны высшего представителя католической церкви и внимательнее выслушивался некоторыми из его духовных чад. Но в лице благоверного князя Александра Яро-славича Господь воздвиг такого могущественного, непобедимого защитника пра-вославной веры, против которого ничего не могли сделать католики. Благоверный князь Александр предвидел неизбежность борьбы и подготовлялся к ней. В 1239 г. он женился на дочери полоцкого князя Брячислава, одного из окраинных русских князей, которому еще больше, чем Новгороду, угрожали като-лики. В лице своего тестя Александр Ярославич приобрел таким образом надеж-ного, хотя и не сильного союзника. Венчание князя происходило в Торопце[10], брачные пиры – в Торжке и Новгороде. И как только окончились брачные торже-ства, благоверный князь Александр тотчас принялся за важное дело – устройство укреплений на границах новгородско-псковских земель, откуда можно было преж-де всего ожидать нападений. На реке Шелони был построен ряд крепостей. Но неприятель не дал закончить эти подготовительные работы по укреплению новго-родско-псковских границ. Через четыре года после Батыева нашествия началась упорная борьба с западным врагом, не прекращавшаяся в продолжение почти всей жизни благоверного князя Александра Ярославича. Первыми начали борьбу шведы. В то время на шведском престоле был королем Эрих. Ближайший родственник короля – Биргер, отважный рыцарь и полководец, прославившийся уже своими смелыми набегами на теперешнюю Финляндию и пограничные с нею новгород-ские владения, рассчитывал после бездетного Эриха занять шведский престол. Новыми победами он хотел снискать себе народную любовь и, подстрекаемый па-пою, начал войну против Руси. С большим отрядом войска, в состав которого вхо-дили, кроме шведов, норвежцы и финны, сопровождаемый католическими епи-скопами, Биргер в 1240 г. неожиданно для русских появился на устье реки Ижо-ры[11] и послал в Новгород дерзкий вызов благоверному князю Александру: «Я уже в твоей земле, опустошаю ее и хочу взять в плен и тебя. Если можешь мне сопро-тивляться – сопротивляйся». Биргер был убежден в невозможности сопротивле-ния со стороны благоверного князя Александра и заранее уже торжествовал по-беду. И действительно, его нападение было неожиданным для новгородцев, за-стало их неподготовленными к отпору. Жалостно было видеть, замечает совре-менник, что великий князь Ярослав не мог узнать о беде, угрожавшей его сыну, и вовремя помочь ему, и что Александр Ярославич не мог предупредить об опасно-сти отца. Новгородское войско не было собрано. У Александра Ярославича была лишь небольшая дружина, которую он наскоро пополнил новгородцами. Но он не испугался дерзкого вызова врага. Против него он искал защиты и помощи прежде всего у Бога. В новгородском храме Святой Софии Премудрости Божией с пла-менною слезною молитвою о помощи обратился благоверный князь к Господу, прося Его рассудить его спор с гордым врагом, не предать достояния Своего в ру-ки нечестивых. – Боже праведный, великий, превечный и всемогущий, – молитвенно взывал бла-говерный князь Александр. – Ты сотворил небо и землю, установил пределы вла-дений народам и повелел жить, не переступая в чужие владения. Малому стаду верных Твоих Ты дал надежду, чтобы не бояться нападающих на них. Призри и ныне, прещедрый Владыка, услышь гордые слова врага этого, похваляющегося разорить святую Церковь Твою, истребить веру православную, пролить неповин-ную кровь христианскую. Рассуди мой спор с ним. Восстань на помощь и защити нас, чтобы не смели сказать враги наши: «Где их Бог?». На Тебя, Господи, упова-ем и Тебе воссылаем славу ныне и присно и во веки веков. С такою же пламенною молитвою обратился затем благоверный князь к Заступни-це рода христианского, Победительной Воеводе, Божией Матери, и к святым по-кровителям веры православной и небесным предстателям и молитвенникам за святую Русь – благоверным князьям Владимиру, Борису и Глебу, а также новго-родским святителям и преподобным. По окончании молитвы благоверный князь принял благословение от новгородско-го владыки Серапиона, велел своим приближенным одарить нищих и попросить у них молитв, а сам вышел к своей дружине, смущавшейся своею малочисленно-стью, чтобы подкрепить ее на предстоящий подвиг. «Не в силе Бог, а в правде», – такими словами ободрил благоверный вождь своих сподвижников. Затем с этою горстью храбрецов он быстро направился навстречу врагу, и здесь, на берегу реки Невы, в знаменательный для Руси день блаженной памяти ее просветителя, бла-говерного князя Владимира (15 июля) произошла знаменитая битва, за которую Александр Ярославич получил название Невского. Чтобы подкрепить защитников православной веры на предстоявший им подвиг, Господь даровал им чудесное предзнаменование. В войске благоверного Александра был один ижорянин Пелгусий, во Святом Кре-щении Филипп, которому Александр Ярославич вручил ночную стражу, как опыт-ному воину, хорошо знавшему местность. Среди своих соплеменников, держав-шихся язычества, христианин Пелгусий отличался благочестивою жизнью: он проводил время в молитве, трудах и постных подвигах; и Господь удостоил этого благочестивого воина следующего чудесного видения. При восходе солнца Пелгусий услышал со стороны реки шум от приближающего-ся судна и, думая, что это враг, удвоил свою бдительность. Гребцы покрыты были как бы мглою, скрывавшею их лица. Видны были только два витязя, стоявшие в лодке. Светлые лица их и одежды показались как бы знакомыми Пелгусию; и вдруг он услышал голос, подтвердивший его предположение, рассеявший все его сомнения, радостью наполнивший его душу. Старший из витязей, обращаясь к младшему, сказал: «Брат Глеб, прикажи грести быстрее, поспешим на помощь сроднику нашему Александру Ярославичу». Это были преподобные страстотерп-цы, благоверные князья Борис и Глеб, которых молитвенно призывал на помощь благоверный князь Александр. Пелгусий поспешил рассказать виденное князю. Ободренный этим чудесным предзнаменованием, Александр Ярославич в тот же день напал на врага. Шведы не ожидали нападения, не думали, что противник так близко, не знали его числа и силы. Упорная битва продолжалась с утра до вечера. Одушевляемая своим вождем, дружина благоверного князя оказала чудеса храб-рости, приводила в изумление врагов. Сам Александр Ярославич был все время во главе сражающихся; он нанес рану в лицо предводителю шведов. Один из дру-жинников подрубил шатер Биргера; другой, увлеченный битвою, взбежал на шведский корабль, продолжая наносить своим мечом страшные удары растеряв-шимся от неожиданности и страха врагам. Разбитые на всех пунктах, потеряв храбрейших из своих товарищей, шведы, несмотря на численный свой перевес над русским войском, не посмели возобновить сражение, остаться до утра на по-ле битвы. Наполнив две ямы трупами павших в сражении, захватив с собою на суда более знатных из убитых, они в ту же ночь поспешили удалиться от негосте-приимных для них берегов Невы. Урон со стороны русских был незначительный: убито было всего двадцать человек, в том числе один из шести наиболее отли-чившихся в битве воинов – Ратмир. Но не одною храбростью дружины и ее вождя была приобретена эта славная Нев-ская победа. Господь, ободривший русских воинов чудесным видением до начала битвы, ниспослал Свою помощь и во время ее. На другой день участники битвы с удивлением увидели множество неприятельских трупов по другую сторону реки Ижоры, почти в непроходимом месте, куда не заходил ни один из русских воинов во время сражения. Ангелы Божии невидимо помогали горсти защитников свя-той веры против врагов, хуливших ее. Принеся благодарение Господу за Его чудесную помощь и за одержанную победу, с великою славою возвратился благоверный князь Александр в Новгород, востор-женно приветствуемый новгородцами. Никогда не забывала святая Русь этого славного подвига святого князя и его дру-жины, молитвенно вспоминала имена павших в битве воинов и навсегда сохра-нила за благоверным князем Александром наименование Невского. Долго помни-ли о своем поражении и враги. Но новгородцы, которые особенно должны бы бы-ли дорожить этим подвигом своего князя, по-видимому, скоро о нем забыли. Про-шла опасность, и вскоре они рассорились с князем. Александр Ярославич оста-вил Новгород и ушел в Переяславль. Скоро новгородцам пришлось раскаяться в своем неблагодарном поступке. Услышав о неладах в Новгороде и об отъезде из города святого Александра, ли-вонские немцы решили воспользоваться этим и напали на Псков[12]. Взяв погра-ничную псковскую крепость Изборск, немцы подступили затем к Пскову. Псковичи не могли выдержать осады, тем более, что среди них нашелся один изменник, ко-торый тайно впустил немцев в город. Священный град святой Ольги сделался те-перь немецким владением. Были поставлены немцами наместники в городе; вслед за установлением немецких порядков нужно было ожидать и перемены ве-ры: немцы решили открыть в Пскове католическую епископию. Но опасность грозила не одному Пскову: немцы шли и на Новгород. Захватив зи-мою новгородскую Водскую пятину[13], они построили здесь крепость Копорье, взя-ли Тесов, в тридцати верстах от Новгорода производили грабежи и убийства, за-бирали в плен и отправляли пленников в Ливонию. В Новгороде на всех напал страх, прекратилась торговля, ждали осады города, но отсутствие руководителя и вождя делало то, что к защите города готовились очень плохо. Тогда новгородцы и вспомнили о своем знаменитом князе, раскаялись в нанесенной ими святому Александру обиде и решили во что бы то ни стало упросить его вернуться в Нов-город. С этою целью во Владимир было отправлено новгородцами к великому князю Ярославу Всеволодовичу посольство, чтобы он отпустил в Новгород благо-верного князя Александра. Ярослав отправил в Новгород войско с сыном своим Андреем. Но новгородцам нужен был не Андрей, а Александр; они видели, что только он может избавить их от постигшей беды, и потому поспешили отправить к великому князю новое по-сольство, во главе с архиепископом, вторично просить на княжение Александра Ярославича. Милостивый князь не вспомнил нанесенной ему новгородцами оби-ды, поспешил туда, где так нуждались в нем. С его приездом в Новгороде все из-менилось: быстро и успешно подготовлялись к борьбе с подступавшим к городу врагом, ко всем вернулась вера в успех и воодушевление на новые подвиги с своим героем – князем. Закончив приготовления к войне, Александр Ярославич с новгородскими и низовскими полками направился освобождать Псков. Немцы были изгнаны из Пскова, и псковичи радостно встретили своего избавителя. Но благоверный князь не ограничился лишь изгнанием немцев из Пскова. Нужно было упрочить покой на северо-западе Руси, проучить врага и предупредить воз-можность с его стороны новых нападений. Благоверный князь решил наказать немцев за их нападения и грабежи наступательным движением на их же владе-ния. Подкрепив себя молитвою в храме Святой Троицы перед ракою мощей благовер-ного своего сродника, псковского князя Всеволода Мстиславича, напутствуемый молитвами и благопожеланиями псковичей, Александр Ярославич направился с своими полками в Ливонию. Немцы не ожидали такого быстрого нападения и не могли оказать сопротивления: Ливония была опустошена русскими войсками. На обратном пути из Ливонии в Псков благоверный князь остановился на берегу Чудского озера, и здесь 5 апреля 1242 г. произошла знаменитая битва с немецки-ми рыцарями, известная в истории под именем Ледового побоища[14]. Многочисленное войско рыцарей уверено было в победе. «Пойдем, возьмем в плен русского князя Александра; славяне должны быть нашими рабами», – хваст-ливо говорили рыцари. Но, надеясь на помощь Божию и веря в святость и право-ту защищаемого им дела, благоверный князь не убоялся этих хвастливых слов. Не смутила его и первая неудача в столкновении с рыцарями. Легкие передовые отряды, посланные благоверным князем следить за движением неприятеля, на-ткнулись на главные немецкие силы и были разбиты. Часть их попала в плен, дру-гая прибежала к князю с печальным известием о постигшей неудаче. Тогда благо-верный князь остановил свои войска на льду Чудского озера возле урочища Воро-нья камня на Узмени[15] и здесь начал готовиться к решительной битве. Число его воинов пополнилось свежими силами из новгородцев, но и теперь, по сравнению с рыцарским войском, оно было слишком мало. Зато эта малочислен-ность возмещалась воодушевлением воинов, их безбоязненною готовностью по-ложить свои головы за правое дело и за любимого князя. Вождю не нужно было подкреплять ратный дух воинов; все сознавали важность предстоящего события и самоотверженно шли на битву с гордым врагом. «О дорогой и честный наш кня-же! Пришло время, мы все положим за тебя свои головы», – такие воодушевлен-ные возгласы неслись из рядов русских воинов. Рыцари первые начали сражение. Закованные с головы до ног в железные латы, двинулись они на русское войско, чтобы раздавить его своею многочисленностью. Но здесь они встретили такой мужественный отпор, что были поражены. Вместо ожидаемого расстройства или даже бегства врага они с ужасом увидели, как ря-ды русских плотнее смыкались, образуя собою как бы живую стену. Рыцари были смущены и остановились. Тогда благоверный князь Александр, заметив смуще-ние врага, искусно совершил с частью своих полков обходное движение и напал с той стороны, откуда рыцари совершенно не ожидали нападения. Произошла ужасная сеча. Страшный шум от ударов мечей по щитам и шлемам, от треска ло-мавшихся копий, стоны сраженных и утопавших не давали возможности вождям руководить сражением, отдавать приказания войску. Правильного боя не было. Чувствуя свое поражение, рыцари напрягали все свои силы, чтобы только про-биться через окружавшие их кольцом русские полки и избежать плена. Но и это не удалось. Лед на озере покрылся кровью и во многих местах не выдерживал, про-валивался, увлекая за собою и бойцов, и их оружие. До позднего вечера продол-жалась битва. Потери рыцарей были громадны. Оставшиеся в живых искали спа-сения в бегстве, но русские настигали их и убивали. На протяжении семи верст озеро покрылось трупами. Много рыцарей было взято в плен, еще более погибло, и от недавно столь грозного и многочисленного ополчения не осталось почти ни-чего. Торжественно возвращались в Псков победители во главе со своим вождем. Близ коня благоверного князя шло пятьдесят знатнейших рыцарей, позади русского войска – множество простых пленных. Радостно встретили псковичи своего изба-вителя. «Господь, пособивший кроткому Давиду победить иноплеменников, помог и благоверному князю нашему освободить град Псков от иноязычников и инопле-менников», – всюду раздавался этот радостный возглас. Всюду были общая радость и ликование; все сознавали, как важна была эта побе-да, какую услугу оказал благоверный князь окраинному русскому городу, для кото-рого не по силам было защищать свою самостоятельность от нападений много-численных врагов. Никогда псковичи не должны были забыть этого подвига свя-того князя Александра Ярославича. «О невегласы псковичи! Если забудете вели-кого князя Александра Ярославича или отступите от него или от детей его и от ро-да его, то уподобитесь евреям, которых Господь освободил из рабства египетско-го, питал в пустыне крастелями, а они Его забыли», – говорит современник-лето-писец, заканчивая описание этой славной победы. Этими словами он как бы хо-чет предостеречь псковичей от поступка их старших братьев – новгородцев, кото-рые так скоро забыли о невской победе и обнаружили не только свою неблагодар-ность, но и неуменье понять и оценить подвиг своего знаменитого князя. Торжественно отпраздновав освобождение Пскова, благоверный князь Александр Ярославич со своими полками поспешил в Новгород, где его встретили с не мень-шим восторгом и радостию, как и в Пскове. Долго помнили в обоих русских окраинных городах о славной победе на Чудском озере и еще в конце XVI в. не переставали молитвенно вспоминать имена вои-нов, павших в этой битве. Далеко разнеслась слава победителя. На берегах Ва-ряжского, Черного и Каспийского морей, в Риме и в далекой Азии, замечает современник-биограф благоверного князя, передавали о славных победах Алек-сандра Ярославича. В то время, как на Руси торжественно праздновали победу, в Ливонии весть о разгроме рыцарского ополчения быстро разнеслась и навела на всех ужас. Нем-цы со дня на день ожидали, что благоверный князь Александр не замедлит с свои-ми полками явиться к столице Ливонии – Риге, и не надеялись своими силами отразить нападение Русского князя, защитить свою новую столицу. Магистр (на-чальник) Немецкого Ордена поспешил отправить посольство к датскому королю и просил у него помощи против новгородского князя. Но благоверный князь Александр вовсе не думал и не хотел завоеваний. Окончив свое славное дело, освободив Новгород и Псков от угрожавшей им беды, он уехал в свой Переяславль. Тогда немцы, услыхав об отъезде из Новгорода князя, поспешили прислать туда своих послов и просили о заключении мира и о раз-мене пленниками. Они отказывались от всех своих завоеваний, готовы были уступить новгородцам часть своих пограничных к новгородской земле владений, только бы склонить новгородцев к миру; и мир был заключен «на всей новгород-ской воле», то есть на тех условиях, которые предложили сами новгородцы. Так закончилась борьба со шведами и немцами. Для русских Невская и Чудская победы имели огромное значение. Теперь не страшна была угроза иноземцев завладеть окраинными русскими городами, под-чинить их своей власти и принудить русских людей переменить на католичество святую православную веру. Сам Бог рассудил вековой спор, оградил наше отече-ство от козней латинян, указал предел распространению немецкого владычества, мощною рукою Своего угодника, благоверного князя Александра, грозно предосте-рег не вторгаться в чужие пределы и не посягать на русскую святыню – право-славную веру. Великую услугу оказал святой Руси ее защитник, благоверный, «непобедимый» – как назвали его современники – князь Александр Ярославич, и никогда святая Русь не забывала и не забудет этого великого земного подвига его. Два сильных западных врага были побеждены и не казались уже столь грозными, как это было раньше. Но появился новый, правда, не столь опасный, зато более свирепый враг – литовцы, от опустошительных набегов которых страдали юго-за-падные границы новгородских и псковских владений. По восточному побережью Балтийского моря, на равнине между устьями рек Вис-лы и Западной Двины, уже несколько веков жило близкое нам и по происхожде-нию, и по языку литовское племя. Бедное и неразвитое умственно, оно на первых порах столкновений своих с славянами должно было признать их превосходство, подчинилось окраинным русским князьям и платило им дань. Литовцы в это вре-мя были разделены на отдельные племена, враждовавшие нередко одно с другим и не имевшие государственного устройства и порядка. Но в начале XIII в. под вли-янием постоянных нападений рыцарей Немецкого Ордена разрозненные дотоле литовские племена начали объединяться. Среди литовцев появились воинствен-ные князья, приобретавшие все большую власть и влияние в стране. Литовские князья сначала боролись в союзе с русскими князьями против общего их врага – немцев, но затем стали нападать и на своих союзников. Небольшими отрядами на своих выносливых и быстрых конях они делали набеги на русские пограничные волости, производили опустошения и убийства. Население окраинных новгород-ских и псковских городов и сел жило под постоянным страхом неожиданных ли-товских нападений, а так как новгородцы и псковичи, занятые преимущественно борьбою с немцами и шведами, держали у себя главным образом тяжеловоору-женное войско и очень мало легкого, подвижного войска – стрелков, то и не могли оборонять пограничные с Литвою владения. Защитником и здесь явился благо-верный князь Александр. Летом в достопамятный год Ледового побоища получены были в Новгороде изве-стия о хищнических набегах литовцев, и тогда же благоверный князь начал с ни-ми борьбу. За один поход ему удалось рассеять до семи неприятельских отрядов, действовавших отдельно друг от друга в разных местностях. Много предводите-лей литовских отрядов было избито полками благоверного князя или взято в плен. Теперь литовцы начали, как говорит современник этих событий – летопи-сец, бояться имени князя Александра, но не хотели прекратить своих хищниче-ских набегов. В 1245 г. они опустошили окрестности Торжка и Бежецка и с захваченною добы-чею и пленниками собирались уже возвратиться на родину. Но под стенами То-ропца были настигнуты соединенными силами новоторжцев, тверичей и дмит-ровцев и, потерпев поражение в открытом поле, засели в Торопце. Тогда на защи-ту древнего Торопца, удела князя Мстислава Мстиславича Удалого, поспешил благоверный князь Александр с своею небольшою дружиною и новгородцами. В первый же день осады Торопец был взят войсками благоверного князя. Литовцы бросились бежать из города, но были настигнуты дружиною Александра Яросла-вича и дорого расплатились за свои набеги. Восемь предводителей их пало в битве; оставшиеся в живых, побросав награбленную добычу, спаслись бегством. Но благоверный князь Александр не ограничился этою победою. Чтобы проучить дерзкого врага и обезопасить русские границы от дальнейших литовских набегов и опустошений, он, несмотря на нежелание новгородцев сопровождать его в дальнейший поход, с одною своею маленькою дружиною погнался за врагами. Возле озера Живца он настиг беглецов и истребил их всех до последнего челове-ка. Затем направился в Витебск, где княжил тесть его Брячислав, и после непро-должительного отдыха снова двинулся на литовцев, уже в их владения, разбил новое их ополчение близ Усвята и навел такой страх на врагов, что они долгое время не осмеливались нападать на русские владения. Так доблестно охранял свой северо-западный удел благоверный князь Александр Ярославич. Своею необыкновенною храбростью и воинскими дарованиями он су-мел даже в такое тяжелое для древней Руси время, как первые годы татарского ига[16], не только защитить древнерусские северо-западные области, но и совер-шенно обезопасить их и в то же время доказать западному врагу, что и сраженная татарами Русь в состоянии защитить свою самостоятельность и свою веру. Не в одной только Новгородско-Псковской земле радовались победам благовер-ного князя. Весть о них разносилась по всей тогдашней Руси, ободряла русских людей в годину тяжелых испытаний, взоры всех останавливались на князе-герое, вселявшем надежду на лучшее будущее. Северо-Восточная Русь, томившаяся под властью татар, не менее Новгорода хотела видеть у себя на великокняжеском престоле благоверного князя Александра и способна была лучше новгородцев оценить его деятельность. События 1246 г. прекратили на время деятельность благоверного князя Алек-сандра на северо-западе Руси, отозвав его на северо-восток. В этом году мучени-чески скончался в Орде отец благоверного князя Александра – великий князь Вла-димирский Ярослав Всеволодович[17]. По древнерусскому порядку право на вели-кокняжеский престол принадлежало брату покойного князя – Святославу Всево-лодовичу. Но теперь верховная власть и право раздавать княжеские столы при-надлежали уже татарам, и, чтобы получить утверждение хана, Святослав должен был лично побывать в Орде. В том же году направились в Орду на поклон хану и племянники Святослава – Андрей и Александр Ярославичи. Слух о храбром новгородском князе и о его знаменитых победах достиг и до хана. Батый хотел видеть благоверного князя, о котором так много говорили, и потребо-вал от него немедленно явиться в Орду. «Мне Бог покорил многие народы, ужели ты один не хочешь покориться? Если хо-чешь сберечь свою землю, приходи ко мне на поклон», – велел передать Алексан-дру Ярославичу Батый. Нельзя было ослушаться этого приказания грозного властелина, и благоверный князь поспешил отправиться в далекий путь. Неизвестно было, что его там ждало. Его отца приняли там с честью, но этот по-четный прием был куплен ценою целого ряда унижений и оскорблений. Князей заставляли проходить через очистительные огни, кланяться кусту, теням умерших ханов и т. п. Не все из русских князей соглашались исполнить эти унизительные для христианина требования и за свою непокорность платились жизнью. Пример русского князя-мученика Михаила Ярославича Черниговского, несомненно, хоро-шо был известен благоверному князю Александру. Но в то же время пример его отца показывал, что и послушание, исполнение всех ханских требований не все-гда спасали. Ярослава Всеволодовича, с почетом принятого в первый приезд его в Орду, татары отравили, когда он приехал во второй раз. И благоверный князь Александр решил отказаться исполнить языческие обряды, хотя бы этот отказ сто-ил ему жизни. Мужественный защитник православной веры, измлада избранный Господом сосуд благочестия, мог ли он поступить иначе! Напутствованный святыми дарами и благословением архиепископа, направился он из Новгорода в Орду. Когда благоверный князь прибыл в Орду и когда, перед представлением хану, ему велели исполнить обычные у татар обряды, он отказал-ся исполнить это приказание. «Я христианин, – сказал он, – и мне не подобает кланяться твари. Я поклоняюсь Отцу и Сыну и Святому Духу, Богу единому, в Тро-ице славимому, создавшему небо, землю и все, что в них». Спокойный, твердый ответ святого князя поразил придворных хана; но еще более они были удивлены, когда Батый, услышав о нежелании Александра Ярославича исполнить татарские обряды, вместо обычного в таких случаях распоряжения «Смерть ослушнику», приказал не принуждать более святого и поскорее привести его к нему. «Царь, – обратился к хану благоверный князь, преклоняясь перед ним, – я кланя-юсь тебе, потому что Бог почтил тебя царством, но твари я не стану кланяться. Я служу единому Богу, Его чту и Ему поклоняюсь». Батый долго любовался прекрас-ным мужественным лицом Александра Ярославича и, наконец, обратившись к окружавшим его придворным, сказал: «Правду мне говорили о нем: нет князя ему равного». Так же почетно был принят благоверный князь и ханшею. Батый не был самостоятельным властелином, он считался лишь наместником ве-ликого хана, жившего в Кара-Коруме, в горной окраине азиатской пустыни Гоби, расположенной за Байкалом. Поклонившись ближайшему своему властелину – ордынскому хану, русские князья должны были отправиться и на поклон к верхов-ному владыке монголов, в отдаленную его столицу. Этот далекий, крайне трудный путь должен был, по приказанию Батыя, совершить и благоверный князь Алек-сандр Ярославич[18]. Он был милостиво принят повелителем Азии и некоторое время прожил в столи-це монголов, внимательно изучая характер этих властителей Руси. Только уже в 1250 г. Александр Ярославич и его брат Андрей вернулись на Русь. Хан дал Ан-дрею великокняжеский престол, а за Александром Ярославичем оставил Киев и Новгород. Но Киев, матерь русских городов, древнейшая столица Руси, после та-тарского разгрома представлял собою одни развалины. Население Киевской об-ласти разбежалось от татар частью на юго-запад, в теперешнюю Галицию, частью на северо-восток, во Владимирскую Русь. Александру Ярославичу здесь нечего было делать, и потому, пробыв несколько времени во Владимире, он вернулся в Великий Новгород. С радостью встретили его новгородцы; но радость эта вскоре омрачена была пе-чалью и тревогою: благоверный князь, утомленный тяжелым путешествием и тем, что пришлось ему пережить в Орде, опасно занемог. С тревожным участием сле-дили новгородцы за ходом болезни своего князя, с утра до вечера храмы были пе-реполнены народом, горячо молившимся о выздоровлении благоверного князя. И Господь не отверг народной молитвы: благоверный князь оправился от тяжелого недуга. Новгородцы наслаждались теперь миром. Их западные соседи, помня зна-менитые победы Александра Ярославича, не смели повторять своих нападений, и только норвежцы изредка делали набеги на пограничные новгородские владе-ния. Благоверный князь хотел обезопасить свой удел и от норвежских нападений, он хотел привлечь норвежцев к союзу с новгородцами. С этою целью к норвежско-му королю Гакону было отправлено посольство, которому одновременно с этим было поручено предложить королю вступить в родственные связи с Александром Ярославичем – отдать свою дочь Христину замуж за сына Александра, Василия. Предположенный брак не состоялся, но главная цель посольства была достигну-та: норвежский король в свою очередь прислал в Новгород послов для заключе-ния договора с новгородцами, и с этого времени норвежские набеги прекрати-лись. Вскоре после заключения этого договора Александр Ярославич навсегда уже оставил новгородский княжеский стол. Андрей Ярославич, получивший великое княжение, не имел ни той осторожно-сти, ни правительственной мудрости, которыми отличался его старший брат. Он мало занимался управлением, большую часть времени проводил в разного рода развлечениях, окружил себя неопытными советниками и не сумел ужиться с тата-рами. В Орде смотрели на него, как на непокорного князя, и преемник Батыя Сар-так решил наказать русского князя. Он отправил против него свои полчища под начальством Неврюя. Андрей Ярославич, как только заслышал о приближении та-тар, бежал из Владимира сначала в Новгород, а затем, когда новгородцы отказа-лись его принять, в Швецию[19]. За неосторожные действия великого князя прихо-дилось расплачиваться населению. На защиту его и явился благоверный князь Александр. Чтобы избавить родину от татарского опустошения, Александр Ярославич напра-вился в Орду и не только успел укротить гнев хана и таким образом остановить начавшееся на Руси кровопролитие, но и получил от хана ярлык на великое кня-жение. С этого времени и начинается подвижническое служение благоверного князя родине, все свои силы посвятившего на то, чтобы облегчить тяжесть татар-ского ига. Александр Ярославич не щадил средств своей княжеской казны на выкуп плен-ных, которых массами уводили татары в Орду. Заботился он и о том, чтобы оста-вавшиеся в плену не лишены были главного утешения в своем горе – молитвы и богослужения. Вместе с митрополитом Кириллом он выхлопотал у хана разреше-ние на устройство в столице Орды – Сарае – русской епархии. Но не одни пленники нуждались в заботах благоверного князя. После Неврюева нашествия Северо-Восточная Русь снова была опустошена, и благоверный князь Александр спешил восстановить разрушенные храмы, собрать разбежавшихся людей, помочь им устроиться на разоренных пепелищах. Как отец, замечает современник святого князя, заботился он о народе; и благодаря этим заботам в великом княжестве мало-помалу устанавливались спокойствие и порядок. Благо-верный князь хотел не только успокоить население, но и облегчить его тяжелое положение, ослабить, сколько возможно, самое иго татарское. Не изменив русско-го государственного строя, сохранив неприкосновенными святую веру и церков-ное устройство, татары обложили за это Русь тяжелою данью. Они брали все луч-шее и ценное и в своих требованиях не соображались с тем, в состоянии ли их данники платить налоги в том размере, в каком от них требовали. Татары брали поголовную дань, не различая богатых и бедных; несостоятельных данников они без всякой жалости забирали в Орду и обращали в рабство. В 1257 г. с целью точ-нее определить доходы, какие можно получать с Руси, татары прислали своих чи-новников исчислить всех русских людей. Великий князь хорошо понимал, что, как бы ни была тяжела эта мера, необходимо подчиниться, чтобы не вызвать сопро-тивлением еще худшего со стороны татар. Но не все так думали. По настоянию князя во Владимиро-Суздальской Руси исчисление произошло спо-койно, и Александр поспешил в Орду, чтобы склонить на милость хана, довольно-го послушанием русских людей и их князя. Но в Орде решено было подвести под число и Великий Новгород, где особенно сильно была развита ненависть к пора-ботителям Руси. Зная о таком возбуждении новгородцев, великий князь с тяже-лою, озабоченною думою возвращался на родину. И его опасения оправдались. Как только в Новгороде услышали о готовящейся переписи, в народе началось брожение, начали устраивать вечевые собрания и постановили скорее умереть, чем подчиниться ханскому требованию. Новгородцы не хотели согласиться на пе-речисление и потому, что Новгород не был завоеван татарами, и многим каза-лось, что уже поэтому татары не имеют права распоряжаться над областью Свя-той Софии так, как хотят. «Умрем за Святую Софию и за домы Ангельские (св. обители)», – раздавались клики на улицах города, и горожане готовились к вос-станию. Александр Ярославич, чтобы предотвратить от Новгорода страшную татарскую месть, поспешил сюда. Он надеялся, что новгородцы послушают его благоразум-ного совета. Но еще до приезда князя в городе начались несогласия: в то время, как чернь хотела бороться против татар, богатые люди предпочитали уплатить требуемую дань, чтобы не раздражать и татар, и великого князя. Александр Яро-славич воспользовался этим и своею твердостью успел склонить новгородцев на перепись. Однако появление татарских чиновников и злоупотребления, которые происходили во время переписи не только от татар, но и от зажиточных новгород-цев, снова возбудили движение в Новгороде. Сторону волновавшихся принял на этот раз и новгородский князь Василий Александрович, но, боясь отца, он убежал в Псков. Благоверный князь Александр приказал схватить непокорного сына и, лишив его новгородского княжения, отправил в Суздальскую Русь. Были строго наказаны и зачинщики мятежа, а так как и после этих строгих мер новгородцы не хотели успо-коиться и согласиться на ханские требования, то благоверный князь Александр вместе с татарами немедленно оставил Новгород, предоставляя самим новгород-цам считаться с гневом хана. Отъезд великого князя подействовал сильнее вся-ких убеждений: новгородцы смирились, приняли ханских чиновников, и таким об-разом разгром Новгорода татарами был предупрежден. Но прошло с небольшим два года, и снова на Руси начались волнения против та-тарских сборщиков дани, угрожавшие перейти в открытый мятеж и охватить по-чти все города Северо-Восточной Руси. Поводом к этим волнениям послужили следующие обстоятельства. Новый хан – Берке – ввиду злоупотреблений, какие допускались сборщиками да-ни, утайки собранной ими суммы, передал ее сбор на откуп хивинским купцам, или бессерменам. Последние, естественно, в целях наживы собирали гораздо больше той суммы, какую они уплатили хану, и допускали еще большие притесне-ния населения по сравнению с прежними татарскими сборщиками. Народ не вы-нес этих притеснений, и в различных местностях началось возмущение. Но возму-щение это дошло до крайности, когда среди сборщиков появился один монах-от-ступник от православной веры, по имени Зосима, который не только притеснял своих соплеменников, но и дерзко оскорблял православную веру. Народ не мог перенести этих оскорблений, и в Ярославле убили ненавистного отступника, а вслед за этим начался мятеж и в других русских городах Ростовского и Суздаль-ского княжеств; прогоняли татарских сборщиков, избивали особенно ненавистных из них. Распространились слухи, что сам великий князь Александр разослал по го-родам грамоты «бить татар» и готовится стать во главе народного движения. Расправа с ханскими сборщиками должна была вызвать страшное возмездие со стороны татар. Снова нужно было великому князю поспешить в Орду, предотвра-тить от Руси грядущую беду. Тяжелый подвиг предстоял благоверному князю. Но в эту минуту ужасных настроений в Северо-Восточной Руси неблагополучно было и на северо-западе, в новгородско-псковских пределах. После Невской битвы и Ледового побоища западные враги не осмеливались на-падать на Русь. Убедившись в невозможности победить невского героя, они ре-шили испробовать другое средство, чтобы подчинить его себе. В 1248 г. Папа Иннокентий IV отправил к Александру Ярославичу посольство во главе с двумя учеными кардиналами – Галдом и Гемонтом. В грамоте, которую должны были передать русскому князю послы, Папа писал: «Мы слышали о тебе, как о князе дивном и честном, и что земля твоя велика, и мы послали к тебе двух наших кардиналов, чтобы ты послушал их учения». Выражая притворную скорбь, что великая земля русского князя не находится в подчинении Римской церкви, Папа убеждал Александра Ярославича подчиниться его власти и позаботиться о приведении к латинской вере своего народа. Убеждая, что только в латинской церкви можно найти спасение и истинную веру, Папа указывал и на те земные выгоды, которые доставит князю его подчинение папской власти. В то же время он старался предупредить, что это подчинение нисколько не унизит русского кня-зя, тем более, добавлял Папа, что «мы будем считать тебя наилучшим между като-лическими государями и всегда с особенным усердием будем стараться об увели-чении твоей славы». Наконец, зная, как дорога для благоверного князя память об его отце, Папа заведомо ложно сообщал в своей грамоте, будто бы еще Ярослав Всеволодович выражал искреннее желание подчинить Русскую церковь Папе и что только преждевременная смерть Ярослава помешала ему исполнить это на-мерение. Но все эти ухищрения Папы не имели никакого успеха. На длинное послание Ин-нокентия Александр Ярославич дал очень краткий и в то же время сильный по своей убедительности ответ: «То, что совершилось от создания мира до потопа, и от потопа до разделения языков и до Авраама, от Авраама до исхода израильтян из Египта и до перехода Чермного моря и до смерти Давида царя, от начала цар-ствования Соломона и до римского императора Августа, при котором родился Спаситель мира Христос, и до страсти, воскресения и вознесения Господа и до первого вселенского собора и прочих Седми Вселенских Соборов – все это мы хорошо знаем, а в вашем учении не нуждаемся и не примем его». Папы не остались в долгу: они стали поднимать против непокорного русского кня-зя шведов и рыцарей; но и эти новые походы были безуспешны. В 1256 г. шведы сделали попытку снова завладеть финским побережьем, и в сою-зе с датчанами и емью[20] начали строить крепость на реке Нарове. Тогда новгород-цы отправили к великому князю послов с просьбою о помощи, разослали и по сво-ей волости собирать войско, и неприятель, испугавшись этих приготовлений, по-спешил уйти за море. Зимою приехал в Новгород благоверный князь и вместе с новгородцами и своими полками пошел на Емь, в Финляндию, чтобы устрашить финнов и предупредить возможность дальнейших нападений на новгородские окраины. Путь по незнакомой стране был чрезвычайно трудный: за метелями вой-ско не видело ни дня, ни ночи; но несмотря на трудности, поход был очень удач-ный: русские опустошили землю еми, и неприятель не смел и подумать о сопро-тивлении. В 1262 г. начались враждебные столкновения с немцами. Великий князь готовил-ся к походу на немцев, но мятеж против татар побудил его поспешить в Орду. Рус-ское войско под начальством брата великого князя, Ярослава, и сына его, князя Димитрия Александровича, и на этот раз одержало ряд блестящих побед: был взят Юрьев, древний русский город, строение великого князя Ярослава Мудрого, и с большою добычею и множеством пленников войско вернулось в Новгород. Между тем благоверный великий князь Александр благополучно доехал до Орды, и Господь помог ему умилостивить раздраженного хана. Последний не только простил русских за избиение татарских сборщиков, но, по ходатайству святого князя Александра, дал им и новую милость – освободил от тяжелой обязанности нести военную службу в татарских полках[21]. Благоверный князь спешил возвра-титься на родину с радостною вестью. Но этой радостной вести не удалось услы-шать русским людям из уст самого князя. Это был уже последний подвиг благо-верного князя. Утомленный трудностью пути и тревогами, какие пришлось ему ис-пытать, благоверный князь Александр Ярославич на обратном пути из Орды в Го-родце[22] опасно занемог. Предчувствуя блаженную свою кончину, он созвал своих спутников и обратился к ним с последнею прощальною беседою, которая у всех вызвала горькие слезы при мысли о предстоящей утрате. Затем благоверный князь призвал к себе игумена и принял иноческое пострижение, заменив свое княжеское имя иноческим – Алексий. Приняв Св. Тайны и простившись с окру-жавшими его иноками, благоверный князь-инок тихо отошел в вечные обители, предал свою чистую душу Господу, Которому так пламенно послужил в земной своей жизни. Это было 14 ноября 1263 г. Он скончался во цвете лет, не имея еще 45 лет от роду. Неодолимый в битвах, изнемог он под бременем великокняжеско-го венца, который в то тяжелое для Руси время был поистине венцом терновым, требовал постоянного напряжения сил и взамен этого доставлял великому князю лишь огорчения и тревоги. Во Владимире скоро узнали о блаженной кончине великого князя, раньше, чем пришли из Городца нарочитые вестники. Господь чудесно дал знать святителю, митрополиту всея России Кириллу. Когда владыка, окруженный духовенством, возносил пламенные молитвы о свя-той Руси и о ее великом князе, он удостоился следующего чудесного видения: он видел, как Ангелы Божии возносили на небо блаженную душу благоверного князя Александра. Пораженный этим видением, святитель безмолвствовал, а затем, выйдя на амвон, сообщил молящимся горестную весть: «Братия, знайте, что уже зашло солнце земли Русской». Когда народ в недоумении выслушал эти слова, святитель, помолчав немного, разъяснил смысл произнесенных им слов: «Ныне преставился благоверный великий князь Александр Ярославич». Ужас охватил всех от этой скорбной вести. Храм огласился воплями скорби и отчаяния; «Поги-баем», – в один голос повторяли молившиеся. Какую глубокую скорбь вызвала кончина благоверного князя, можно судить по тем словам современника святого князя, которыми он начинает описание его кончины. «Горе тебе, бедный человек! Как ты можешь описать кончину своего господина! Как зеницы твои не выпадут из глаз вместе со слезами! Как сердце не разорвется от горькой печали! Отца человек может забыть, но доброго господина не может; если бы можно было, с ним лег бы и в гроб». Такое же чувство испытывали и все очевидцы этого горестного события. Как толь-ко во Владимире услышали о приближении к городу тела благоверного князя, все устремились на встречу. Митрополит Кирилл вместе с духовенством встретил те-ло почившего князя в Боголюбове. Бесчисленное множество народа – богатые и бедные, взрослые и дети заняли все окрестности. И как только показался гроб, все неудержимо ринулись навстречу, каждый стремился облобызать раку, в которой находилось тело благоверного князя. Плач народа покрывал все: не слышно было голоса духовенства и певчих; по словам современника, казалось, что от стонов и крика могла потрястись земля. 23 ноября в соборном храме Владимирском митрополитом и священным чином торжественно, в присутствии массы народа, был совершен чин погребения. Гос-подь ниспослал утешение оплакивавшим кончину благоверного князя. Во время совершения погребального чина произошло следующее чудо. Когда эконом митрополита Кирилла Севастиан приблизился ко гробу и хотел раз-нять руку усопшего, чтобы митрополит мог вложить в нее «прощальную грамоту» (разрешительную молитву), то благоверный князь, как бы живой, сам простер свою руку, принял свиток и затем снова сложил свои руки крестообразно на груди. Благоговейный ужас объял всех присутствовавших. Все удивлялись и прославля-ли Господа, показавшего такое чудесное знамение. Благоговейно взяв раку с те-лом благоверного князя, погребли его в монастырском храме Рождества Пресвя-той Богородицы. О происшедшем при погребении чуде по распоряжению митрополита Кирилла было сообщено всем, и таким образом по всей благочестивой Руси, оплакивав-шей своего князя-хранителя, положившего жизнь за святую Русь, вместе с горест-ною вестью о его преждевременной кончине распространилась и утешительная весть, что в лице благоверного князя Александра Русь приобрела нового молит-венника и заступника пред престолом Всевышнего. Сколько утешения внесла эта весть в скорбные души русских людей, тревожно взиравших на ближайшее буду-щее! Вся жизнь благоверного князя Александра Ярославича была посвящена служе-нию своему отечеству. Своею беспримерною храбростью и воинскими доблестя-ми он сохранил свой северо-западный удел от постоянных притязаний на него за-падных католических народов; силою меча и мудростью охранил он православ-ную церковь и от нападений латинян, и от происков римских пап; осторожностью и мудрою правительственною деятельностью облегчил он татарское тяжелое иго, дал возможность русским людям спокойнее его переносить, поддержал в них веру в могущество Руси, вселил надежду на лучшие времена; самих поработителей за-ставил с уважением относиться к покоренной стране и ее князю. Это великое слу-жение благоверного князя прекрасно определил его современник-биограф следу-ющими словами: «Он много потрудился за землю Русскую, и за Новгород, и за Псков, и за все великое княжение живот (жизнь) свой отдавая, и за православную веру». Но и после своей кончины благоверный князь Александр Ярославич не прекратил своего великого служения Русской земле; всегда он являлся предстателем и ско-рым помощником в самые трудные минуты в жизни нашего отечества. Двести с лишком лет после кончины благоверного князя сносила наша родина тя-желое татарское иго. Много она испытала от татар бед и угроз, пока под мудрым правлением потомков благоверного князя Александра, князей московских[23] окреп-ла, вступила в борьбу со своими поработителями и не только свергла их иго, но и подчинила своей власти когда-то грозные татарские царства. Через 120 лет после кончины благоверного князя Александра при Московском великом князе Димит-рии Ивановиче Донском в первый раз русские одержали победу над татарами на берегах реки Дона[24]. Очень дорого русским стоила эта победа, но она была и дра-гоценна для них, так как подняла народный дух и вселила уверенность, что время господства татар проходит. И в эту важную историческую минуту на помощь свя-той Руси явился ее небесный покровитель, благоверный князь Александр Яро-славич. Вот что передается в древнем житии благоверного князя о чудесной по-мощи, оказанной им своему сроднику, великому князю Димитрию Ивановичу. В обители Пресвятой Богородицы во Владимире, где почивали мощи благовер-ного князя, один богобоязненный инок, проводивший благочестивую подвижниче-скую жизнь, ночью в притворе церковном со слезами молился Господу об избав-лении Руси от полчищ предводителя татар Мамая. Он призывал в своей молитве на помощь великому князю Димитрию благоверного князя Александра. И во вре-мя своей молитвы он увидел, что перед гробом благоверного князя сами собою загорелись свечи, затем из алтаря вышли два благолепных старца и, приблизив-шись к гробнице святого, сказали: «Встань, поспеши на помощь сроднику своему, благоверному князю Димитрию Иоанновичу». И святой князь Александр тотчас встал и сделался невидим. Пораженный этим чудом, инок безмолвствовал, и только после того, как было узнано, что как раз в это время произошла славная Донская победа, он сообщил о своем видении владимирскому святителю. По рас-поряжению владыки тогда же были освидетельствованы мощи благоверного кня-зя, которые и были найдены нетленными. Масса недужных обращалась с молит-вою к новоявленному угоднику Божию, и при раке его святых мощей происходило множество исцелений. Знаменитая Донская победа, эта одна из самых радостных минут в жизни наших предков в тяжелую эпоху татарского ига, не освободила еще Руси от чужеземной власти. Орда была ослаблена, но и Русь была еще не настолько сильна, чтобы от-стоять свою независимость. Татарское владычество продолжалось, только оно уже утратило свой прежний характер. И сами татары увидели, что московские князья создали из разрозненных прежде русских княжеств сильное единое госу-дарство, которое не преминет воспользоваться своею силою, а также и теми раз-дорами и разделениями, которые происходили тогда среди татар и ослабили их прежнее могущество. Прошло сто лет после Донской победы, и правнук Димитрия Ивановича Донского, великий князь Иоанн III, без битвы сумел уничтожить татар-ское иго, освободить Русь от двухвековой власти азиатов. Теперь окончательно уже изменились прежние отношения между русскими и татарами. Русь, в княже-ние благоверного князя Александра Невского послушная данница татарского ха-на, теперь начинает свое наступательное движение против татар и постепенно подчиняет их своей власти. Когда-то грозные татарские царства одно за другим входят в состав нашего государства, и лишь в народной памяти сохраняются об-рывки воспоминаний о господстве покоренных инородцев над Русью. В этой про-должительной и упорной борьбе с татарами наше отечество по-прежнему не было оставлено помощью и покровом его небесного защитника, благоверного князя Александра Невского. В 1552 г., отправляясь в поход на завоевание Казанского царства, царь Иоанн Ва-сильевич молился во Владимире перед ракою мощей благоверного князя Алек-сандра, призывая его на помощь. Как бы в залог своей помощи благоверный князь проявил следующее чудо. Вместе с царем молились и его бояре, а в том числе и будущий описатель чудес благоверного князя. Когда он вместе с другими прикладывался к мощам святого, то вложил в скважину (отверстие) раки три перста своей больной руки. Ему пока-залось, что он омочил их в какую-то благовонную мастику, и когда он вынул руку, то от прежней болезни не остались и следа. Все присутствовавшие при этом чу-десном исцелении благоговейно прославили благоверного князя Александра, сподобившегося от Господа дара исцелений, и с надеждою на его помощь напра-вились в дальнейший путь. Благополучно окончился Казанский поход. Татарское царство, расположенное вблизи Москвы и целое столетие беспокоившее своими набегами пограничные русские области, покорилось московскому царю. На месте и рядом с татарскими мечетями появились святые церкви, началась проповедь Святого Евангелия в этом магометанском крае, и предки наши спокойно могли уже смотреть вперед. Вслед за Казанью было присоединено и другое татарское царство – Астрахань, и царица русских рек – Волга с ее богатствами на всем ее протяжении сделалась теперь русскою рекою. Успешно начали распространять русские свою власть на далеком востоке, в Сибири, постепенно подвигаясь к берегам Великого океана. Но на юге, в Крыму, остался еще сильный враг – крымские татары, с которыми долго пришлось вести борьбу Русскому государству. Союзник московского госуда-ря до присоединения к Москве Казани и Астрахани, крымский хан теперь, видя усиление Руси, начал с нею борьбу, тем более для нас опасную, что его поддержи-вал верховный защитник ислама – султан турецкий. И во время этой борьбы не переставал изливать свою помощь небесный покровитель Руси благоверный князь Александр Ярославич. В 1571 г., во время нападения на Москву крымского хана Девлет-Гирея, во Влади-мире старец Рождественского монастыря Антоний, молитвенник и постник, во время своей молитвы пред иконою Богоматери об отвращении от родины страш-ного ханского нашествия удостоился следующего чудесного видения. В то время, как он скорбел о постигших родину бедствиях, он вдруг увидел двух юношей в светлых одеждах, с быстротою молнии на белых конях приближавшихся к обите-ли. Сойдя с коней, они оставили их у монастырских врат, а сами вошли в церковь (это были благоверные князья Борис и Глеб). Старец Антоний последовал за ни-ми. Как только благоверные князья вошли в храм, открылись царские двери и за-жглись свечи. Подойдя к раке благоверного князя Александра, святые Борис и Глеб обратились к нему со следующими словами: «Встань, брат наш, великий князь Александр, поспешим на помощь сроднику нашему, благоверному царю Иоанну Васильевичу». Благоверный Александр тотчас встал и вместе с ними вы-шел из храма к монастырским воротам. Здесь стояли приготовленные к брани три белых коня, на которых и сели благоверные князья. Отправляясь в путь, они ска-зали: «Пойдем в соборный храм Пречистыя Богородицы и позовем с собою срод-ников наших, благоверных князей Андрея[25], Всеволода[26], Георгия[27] и Ярослава[28]. Старец последовал за ними. И здесь, как и в монастырском храме, при входе свя-тых князей открылись царские врата, благоверные князья встали из своих гроб-ниц и через стену градскую чудесно по воздуху направились к Ростову с следую-щими словами: «Пойдем в Ростов к царевичу Петру[29], пусть и он поможет нам». С помощью этих небесных воинов и была одержана победа над Крымским ханом. Так хранил свое отечество от татар благоверный князь Александр Ярославич, вся земная жизнь которого была посвящена той же заботе – охранению святой Руси от грозного завоевателя. Небесный заступник Русского государства, отличавшийся при жизни своей вели-ким милосердием, помогавший каждому обездоленному и страждущему, благо-верный князь Александр и после своей кончины не преставал изливать свои ми-лости всем нуждавшимся и молитвенно обращавшимся к нему за помощью. При раке святых его мощей болящие получали исцеление, скорбящие и озлобленные – благодатное утешение и помощь. Не все эти чудотворения были записаны, но и та незначительная их часть, которая была описана древними биографами святого князя, ясно показывает, какой обильный источник исцелений и чудес истекал от святых мощей благоверного князя Александра, какой драгоценный сосуд милости Божией приобрела святая Русь в своем небесном покровителе и вожде. Неодно-кратно еще до установления празднования святому Александру иноки Рожде-ственской обители сподоблялись видеть небесные знамения, предуказывавшие святость, богоугодность благоверного князя; не один раз и они, и обитель, и город Владимир получали небесную помощь от святого князя. В 1491 г. во Владимире произошел страшный пожар, во время которого сгорел и храм, где покоились мощи благоверного князя Александра. Во время этого пожа-ра молящиеся увидели благоверного князя, как бы на коне поднимающимся на воздух к небу. И после пожара оказалось, что несмотря на то, что вся внутренность храма обгорела, мощи благоверного князя остались не поврежденными огнем. В 1541 г. после праздника Успения Пресвятой Богородицы, после окончания ве-черни, перед ракою мощей благоверного князя Александра загорелись сами со-бою свечи, и многие из братии и из молящихся с удивлением наблюдали это. По-номарь монастырский по простоте своей не усмотрел здесь чего-либо необычно-го, подошел и затушил свечи. Затем доложили о случившемся настоятелю, архи-мандриту Евфросину, и когда он подошел к гробнице и ощупал одну из свечей, то заметил, что от нее распространяется особая какая-то теплота. Это чудо все поня-ли как особенное знамение святости благоверного князя Александра. Монах Рождественского монастыря старец Давид сильно и долго болел. Лежа на своей постели и проливая слезы, он молился благоверному князю Александру об исцелении. Вскоре он почувствовал облегчение и усугубил свою молитву. По окончании молитвы он получил полное исцеление от своей болезни. Монах того же монастыря, по фамилии Красовцев, долгое время был в расслаб-лении. Его поднесли к раке мощей благоверного князя Александра, и когда он с умилением смотрел на нее, испуская теплые слезы и припоминая свои грехи, он почувствовал, что в его расслабленные члены вернулась сила, и вскоре совер-шенно выздоровел. Монастырский человек Терентий был подвержен беснованию. Когда его подвели к раке мощей благоверного князя и помолились о нем, он тотчас сделался кротким и начал молитвенно благодарить Бога и Его угодника за исцеление. Еще больше записано древними биографами исцелений, которые совершились над мирскими людьми различных состояний и возрастов. Один сын боярский, Семен Забелин, проживавший в Пскове, был настолько бо-лен, что не владел ни руками, ни ногами и совершенно не мог ни есть, ни пить. Имея глубокую веру к благоверному князю Александру, о котором в древнем Пско-ве всегда сохранялось благоговейное воспоминание – он стал просить домашних свезти его во Владимир помолиться перед ракою мощей благоверного князя и здесь во время молитвы получил исцеление от своей болезни. Другой сын боярский, Головкин, был поражен такою же болезнью, не надеялся на выздоровление и только и думал о смерти. Почти все свое имущество он роздал врачам, но от лечения не получил никакой помощи и пользы. И вот по предста-тельству благоверного князя Александра при раке его святых мощей он получил от Господа то, чего не могло ему дать врачебное искусство: полное исцеление от своей неизлечимой болезни. Из одного села Владимирского уезда принесена была расслабленная женщина и положена на ступенях близ святых мощей благоверного князя. Во время горячей молитвы к угоднику Божиему об исцелении она вдруг почувствовала, как святой князь, чудесно явившись к ней, взял ее за руку и воздвигнул от одра болезни. У владимирского дворянина Максима Никитина был сын, отрок Иоанн, – немой и расслабленный. Родители с верою к благоверному князю принесли своего несчастного сына в Рождественскую обитель, и здесь он получил исцеление. Многие по предстательству благоверного князя Александра получили исцеление от слепоты. Так, один слепец из города Владимира, Давид Иосифов, в храме во время чтения Евангелия вдруг увидел свет. Взволнованный до глубины души блеснувшею надеждою на исцеление, он усугубил свою молитву к угоднику Божи-ему и попросил подвести себя к раке святых его мощей. Когда здесь, у святых мо-щей, его окропили святою водою, он совершенно прозрел. Из села Красного Владимирской губернии привезена была женщина, утратившая зрение, и у раки святых мощей благоверного князя получила полное исцеление, как будто никогда и не болела. Неоднократно изливалась милость от чудотворных мощей благоверного князя и на страдавших ужасною болезнью беснования. Вот некоторые случаи из числа за-писанных древними биографами. Из села Старого был привезен в монастырь бесноватый, который своим страш-ным видом наводил на всех ужас: произносил ужасные слова, как зверь бросался на людей. Его привезли в монастырь связанного, и во время молебна он получил исцеление. Другой бесноватый не узнавал даже и близких родных, рвал на себе волосы, ку-сал себе язык; его тело было покрыто язвами от побоев, которые сам же он нано-сил себе. И по предстательству благоверного князя Александра он сподобился по-лучить полное исцеление от своей ужасной болезни. В монастырской деревне Угрюмовой Владимирского уезда крестьянин Афанасий Никитин подвергся припадкам умоисступления, так что не узнавал окружающих, отказывался принимать пищу, совершенно лишился сна. Внезапно в минуту про-светления он начал просить домашних, чтобы они отвели его в Рождественскую обитель к мощам благоверного князя Александра. Родные исполнили его жела-ние, и вот на пути в обитель больной почувствовал себя здоровым и, придя в оби-тель, в сердечном умилении рассказывал всем, как явился ему святой князь Алек-сандр и как сам он указал ему искать исцеления у раки святых его мощей. Столько милостей удостоились получить по вере к благоверному князю болящие и озлобленные душою! И никогда не угасала в наших предках память о благодея-ниях угодника Божия и его земных подвигах на славу отечества нашего. Жизнь благоверного князя Александра Ярославича тотчас же после его кончины сдела-лась предметом назидательных описаний. Вслед за житием, написанным совре-менником благоверного князя, появились другие, более подробные жития, кото-рые составлялись в разных местах Русской земли и особенно там, где жил и бла-годетельствовал святой князь: во Владимире и в Новгородско-Псковской области. Старались сохранить в назидание потомкам все черты из жизни и деятельности страдальца за Русскую землю, этой светлой звезды, озарившей путь жизни наших предков в самую мрачную, тяжелую пору татарского ига. Одновременно с биогра-фами и древнерусские летописцы вносили в свои труды рассказы о жизни благо-верного князя, и благодаря этому ни об одном из князей Северо-Восточной Руси не дошло до нас столько сведений и рассказов, как о благоверном князе Алексан-дре. Тотчас же почти после блаженной кончины святого князя началось и церковное его прославление. Уже самое чудо, происшедшее при его погребении, ясно сви-детельствовало всем о его святости, богоугодности; об этом же свидетельствова-ли и другие чудеса, изливавшиеся непрестанно, как из неиссякаемого источника, от раки святых его мощей. В 1547 г. по желанию царя Иоанна Васильевича в Москве происходил церковный собор под председательством знаменитого митро-полита всероссийского Макария, на котором установлено было всероссийское празднование русским святым, почитавшимся до того времени местно. На этом соборе был установлен и всероссийский праздник в честь благоверного князя Александра Невского и по распоряжению митрополита составлена была служба (на 23 ноября, на день преставления благ. князя) и новое, более пространное жи-тие. В начале XVII в. в Москве имелся и храм в честь благоверного князя Алек-сандра. В 1724 г. был установлен и новый праздник – 30 августа, по случаю пере-несения мощей благоверного князя из Владимира в С.-Петербург. На берегах Невы спустя около 500 лет после кончины святого Александра импе-ратором Петром I были одержаны новые блестящие победы над старым врагом России – шведами. Здесь в 1703 г. было положено начало новой столице Русско-го государства, а в 1717 г. и новой русской святыне – Александро-Невской Лавре. Император Петр I желал, чтобы из Владимира перенесены были в С.-Петербург мощи благоверного князя, и как только Россия почувствовала себя прочно в ново-завоеванном крае, было сделано распоряжение о перенесении мощей. Импера-тор сам составил подробный указ о том, как совершить это перенесение, и сам внимательно следил за устройством новой обители и храма, где должны были быть положены святые мощи благоверного князя Александра. Но войны со шве-дами и турками замедлили исполнение этого распоряжения, и только уже в 1723 г. приступлено было к его исполнению. Торжественно проводил Владимир свою достопамятную святыню, около пяти ве-ков составлявшую драгоценное украшение этого древнего града. С 10 на 11 авгу-ста во всех храмах было совершено всенощное бдение, а наутро – Божественная литургия. Духовенство города и окрестных монастырей при многочисленном сте-чении народа отправилось в Рождественский монастырь, и после молебствия ра-ка со святыми мощами на руках священнослужителей была вынесена из храма и проведена за город. 17 августа мощи благоверного князя были с еще большею торжественностью встречены в Москве, а затем церковная процессия направи-лась через Тверь и Новгород в С.-Петербург. Перенесение мощей благоверного князя Александра представляло собою общерусское торжество. Во всех городах и селениях совершались богослужения, толпы народа на всем пути сопровождали святыню. В С.-Петербург предполагалось внести святые мощи 30 августа, в день, в который праздновался недавно перед этим заключенный со шведами Ништадт-ский мир. Но дальность пути не дала возможности осуществить точно этот план, и только уже 1 октября святые мощи прибыли в Шлиссельбург. По распоряжению императора они были поставлены в тамошней соборной церкви Благовещения, и перенесение их в С.-Петербург было отложено на 30 августа следующего (1724) года. Встреча святыни в С.-Петербурге отличалась особенною торжественностью. Им-ператор со свитою прибыл на галере к устью реки Ижоры. Благоговейно поставив святые мощи на галеру, государь приказал своим вельможам взяться за весла, а сам, стоя у кормы, управлял рулем. В Петербурге была устроена особая пристань, где и остановилась галера со святыми мощами. В сопровождении духовенства и народа знатнейшие вельможи несли раку святых мощей. Колокольный звон и пу-шечная пальба увеличивали торжественность. Мощи были поставлены в церкви, посвященной благоверному князю. На другой день в Александро-Невской обите-ли продолжалось торжество: государь раздавал присутствовавшим план предпо-ложенных в монастыре построек, и тогда же было установлено навсегда праздно-вать перенесение мощей 30 августа. Так исполнилось заветное желание царя. Ему не удалось закончить начертанный им план устройства новой обители: через полгода после этого торжества Петр скончался. Но преемники Петра докончили начатое им. Его дочь, императрица Елизавета Петровна, устроила великолепную серебряную раку, в которой почива-ют и ныне святые мощи. Императрица Екатерина II на месте старого собора пове-лела построить новый, и 30 августа 1790 г. произошло освящение нового храма и перенесение в него мощей благоверного князя. И ныне благоверный князь Александр Ярославич хранит Богом врученный ему удел – отечество наше. И ныне близок и скоропослушлив он всем, с верою призы-вающим святое его имя, изливает свою милость и предстательствует пред пре-столом Вседержителя Бога – Ему же, прославляющему святые Своя, честь и сла-ва во веки веков. Аминь.
 

Примечания

[1] Сведения о жизни благоверного князя Александра Ярославича находятся в древних житиях его и в летописях. В Древней Руси составлено было пять житий благоверного князя, из которых первое, краткое, написано было современником Александра Ярославича, а последнее, самое подробное, уже в XVII в., на основа-нии древнейших житий, последовательно пополнявших одно другое.
[2] Теперь это маленький городок Владимирской губернии (на р. Трубеже, при впа-дении ее в Переяславское озеро), но в то время он был главным городом удель-ного княжества Переяславль-Залесского.
[3] Благоверная княгиня Феодосия, дочь знаменитого русского князя Мстислава Мстиславича Удалого, скончалась в 1244 г.
[4] Император Веспасиан царствовал с 70 по 79 г.
[5] Новгород р. Волховом разделяется на две части: Софийскую, где находится главная святыня – храм Софии Премудрости Божией, и Торговую, где был так на-зываемый Ярославов двор.
[6] Калка – река на юге России, впадает в Азовское море.
[7] Сить – приток р. Мологи, протекает в Тверской и Ярославской губерниях.
[8] После завоевания Руси татары заняли степи по рр. Волге и Дону и здесь обра-зовали свое татарское царство, известное под именем Золотой Орды, в нижнем течении р. Волги.
[9] Т. е. раскольников. Так называли православных латиняне за то, что русские не признавали власти Папы и нововведенных Римскою церковью догматов.
[10] Супруга благов. князя Александра Ярославича Александра Брячиславовна по-лучила в благословение чудотворную икону Божией Матери. Эта икона, написан-ная, по преданию, св. евангелистом Лукою, была прислана в дар греческим импе-ратором Мануилом благов. полоцкой княжне преподобной Евфросинии (скончав. 23 мая 1173 г.). В память своего венчания в Торопце Александра Брячиславовна оставила здесь эту святыню, которая и поныне хранится в Торопецкой соборной церкви в известна под именем Корсунской И. Б. Матери. Деревянная церковь Св. Троицы, в которой венчался благов. князь Александр, не сохранилась до настоя-щего времени. На месте ее находится теперь древняя каменная церковь во имя Св. Троицы.
[11] Ижора – приток р. Невы.
[12] В Ливонии (теперешний Прибалтийский край) немцы появились во второй по-ловине XII в. В 1201 г. они построили здесь город Ригу – столицу Ливонии, а в сле-дующем году был основан особый духовно-рыцарский (полумонашеский, полуво-енный) орден, поставивший себе целью не только завоевывать Ливонский край, но и силою оружия обращать местное население в католичество. В 1237 г. Орден Меченосцев соединился с другим таким же орденом – Тевтонским, который перед этим утвердил свое господство по нижнему течению р. Вислы.
[13] Новгородские земли разделены были на пять частей, или пятин. Водскую пяти-ну составляли земли, расположенные около Ладожского озера.
[14] Чудское озеро находится недалеко от Пскова. Другое название его – Пейпус. Проливом, который называется Теплым озером, оно соединяется с Псковским озером. Длина Чудского озера – 90 верст, ширина – 47 в.; длина Псковского озера – 50 в., ширина – 20 в.
[15] Урочище это расположено при повороте из Чудского озера в Псковское. Свое название оно получило от множества кружившихся там ворон.
[16] В это время северо-восточная Русь почти не могла оказать поддержки и помо-щи в борьбе Александра Ярославича с такими сильными врагами, как шведы, немцы и литовцы.
[17] Ярослав Всеволодович был оговорен перед ханом какими-то недоброжелателя-ми князя. Татары его отравили.
[18] О трудности этого путешествия можно судить по описаниям среднеазиатских пустынь у современных путешественников. «Мрачное, тяжелое впечатление наво-дят на душу путника необозримые пространства степей, лишенные всякой расти-тельности. Животные бегут из этих страшных пустынь. Даже ящерицы и насеко-мые встречаются редко. Под ногами то и дело попадаются кости погибших лоша-дей, мулов и верблюдов. Почва раскаляется от невыносимой жары, солнце неми-лосердно жжет от восхода до заката. Ветерок не колышет воздуха, не дает хотя бы минутной прохлады. Лишь изредка промчится горячий вихрь, который гонит пе-ред собой крутящиеся столбы соляной пыли. Во время бури эта соляная пыль за-сыпает путников и слепит им глаза».
[19] Впоследствии благ. кн. Александр примирил кн. Андрея с ханом. Андрей воз-вратился на родину и получил в управление Суздаль.
[20] Емь – финское племя.
[21] В это время готовился поход вглубь Азии, в котором должны были принять уча-стие все подчиненные хану народы.
[22] Городец на Волге – село Нижегородской губернии.
[23] Родоначальником князей московских был младший сын св. Александра Невско-го Даниил Александрович.
[24] Великий князь московский Димитрий Иванович Донской княжил с 1363 по 1389 г.. Знаменитая Донская битва с татарами, за которую великий князь и получил на-звание Донского, произошла в 1380 г. 8 сентября.
[25] Андрей Юрьевич, великий князь Владимирский (1169–1174 гг.).
[26] Всеволод III, вел. кн. Владимирский (1176–1212 гг.)
[27] Георгий или Юрий Всеволодович, дядя бл. кн. Александра, вел. кн. Владимир-ский (1219–1238 гг.).
[28] Ярослав Всеволодович, отец благ. кн. Александра, вел. князь Владимирский с 1238 по 1246 г.
[29] Св. Петр, царевич Ордынский, племянник хана Берке, тронутый речами Ростов-ского епископа Кирилла, бывшего в Орде, тайно от родных уехал в Ростов и крестился. Он скончался в 1290 г., приняв перед кончиною иноческое пострижение. Память его празднуется 29 июня.
Скачать

счетчик посещений счетчик посещений